пятница, 6 декабря 2013 г.
пятница, 29 ноября 2013 г.
День рождения буквы Ё
29 ноября 1783 года княгиня Екатерина Дашкова, директор
Петербургской академии наук, проводила у себя дома заседание Российской
академии. Разговор шёл о будущем шеститомном «Словаре Академии
Российской». Екатерина Романовна предложила писать не «іолка», а
«ёлка». И в присутствии Державина, Фонвизина, Княжнина, митрополита
Новгородского и Санкт-Петербургского Гавриила высказала возможность
появления новой буквы. Через год, 18 ноября, «ё» получила официальный
статус.
«Ё» служила ярким примером различия речи церковной и народной. Первые «екали», вторые «ёкали». Против точек высказывались Сумароков и Тредиаковский. В 1885-м за появление буковки выступил в книге «Русское правописание» филолог Яков Грот и поставил её, правда, почти в самый конец алфавита. Между тем «ёкающие» писатели появлялись постоянно — к примеру, Иван Лажечников с романом «Басурман» (1838). Педагог Владимир Стоюнин, автор учебника «Высший курс русской грамматики», в 1862-м писал, что «ё» нужна «для представления полной системы русских гласных звуков».
В 1875-м включил её в «Новую азбуку» Лев Толстой.
Золотое время для «ё» началось 24 декабря 1942 года, когда её в обязательном порядке стали использовать в школах, в литературе, в СМИ. Впрочем, ещё 7 декабря 1942-го в «Правде» можно было прочесть «Свято выполняйте свой гражданский долг перед родиной и её доблестными защитниками на фронте!». Говорят, за это ратовал Сталин. До 1947 года точки постоянно находили своё место. В 1945-м появился даже справочник «Употребление буквы ё». Далее — вновь шаткое положение.
Абрам Шапиро, автор таких книг, как «Русское правописание» и «Современный русский язык. Пунктуация», в 1951-м выражал мнение многих, говоря, что «...Самая форма буквы ё (буква и две точки над ней) представляет собой несомненную сложность с точки зрения моторной деятельности пишущего: ведь написание этой часто употребляемой буквы требует трёх раздельных приёмов (буква, точка, точка), причём нужно каждый раз следить за тем, чтобы точки оказались симметрично поставленными над знаком буквы».
Ему возражал академик Леонид Булаховский, написавший учебник «Введение в языкознание», он отмечал, что по тем же причинам нам почему-то не мешает украинское «i».
В 1956-м в «Правилах русской орфографии и пунктуации» утвердили, что «ё» надо писать только «когда необходимо предупредить неверное чтение и понимание слова, например: узнаём в отличие от узнаем; всё в отличие от все и т.п.
Один из главных борцов за букву Ё сейчас — редактор журнала «Народное образование» Виктор Чумаков. «Главный ёфикатор России и постсоветского пространства, председатель Союза ёфикаторов России, член Межведомственной комиссии по русскому языку при Правительстве Российской Федерации» — так величают его на сайте yomaker.ru. В защиту любимой буквы он написал книги «Два века русской буквы Ё: История и словарь» (в соавторстве с Евгением Пчеловым) и «Ё в имени твоём».
Чумаков считает, что жить «ё» в русском литературном языке мешали и такие трудности, как проблематичность изготовления литеры для «ё», так и языковая политика облегчения письма.
Споры вокруг седьмой буквы алфавита в последние годы развернулись с новой силой. И то, какими темпами «сдаются» на милость «ё» всё новые учреждения и умы, демонстрирует её несомненную важность. Ведь делается это не просто ради точности, но и ради красоты русского языка, которому дополнительные средства выразительности никогда не были в тягость.
Читать статью полностью
понедельник, 16 сентября 2013 г.
Режим лепил из него диссидента - получился законченный художник
Объясняя на студийном худсовете, про что кино (мультфильм "Ёжик в тумане"), Норштейн процитировал «Божественную комедию» Данте:
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу…
Худсовету больше ничего разжёвывать было не нужно — но администрацию студии такой автокомментарий не устраивал. «Ёжику в тумане» с трудом удалось пробиться в прокат, фильм выпустили на малый экран кинотеатра «Россия». К всеобщему удивлению, он четырнадцать месяцев собирал полный зал.
Статья ко дню рождения классика мировой анимации Юрия Норштейна
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу…
Худсовету больше ничего разжёвывать было не нужно — но администрацию студии такой автокомментарий не устраивал. «Ёжику в тумане» с трудом удалось пробиться в прокат, фильм выпустили на малый экран кинотеатра «Россия». К всеобщему удивлению, он четырнадцать месяцев собирал полный зал.
Статья ко дню рождения классика мировой анимации Юрия Норштейна
четверг, 12 сентября 2013 г.
Интрига на уроке не помешает
Урок в старшем классе. Учитель спрашивает:
- Хотите "Пари"?
Класс, не понимая, о чем пойдет речь, в предвкушении необычного радостно отвечает:
-Да-а-а...
- Хорошо. Итак. Чехов. "Пари".
Класс разочарован. Поначалу. Учитель начинает читать рассказ...
Главная интрига, конечно, впереди.
Статья В. А. Белкиной, учителя литературы, в сборнике "Школа как территория Чтения"
- Хотите "Пари"?
Класс, не понимая, о чем пойдет речь, в предвкушении необычного радостно отвечает:
-Да-а-а...
- Хорошо. Итак. Чехов. "Пари".
Класс разочарован. Поначалу. Учитель начинает читать рассказ...
Главная интрига, конечно, впереди.
Статья В. А. Белкиной, учителя литературы, в сборнике "Школа как территория Чтения"
вторник, 27 августа 2013 г.
Дневник учителя литературы
Перед началом нового учебного года всегда хочется отбросить все сомнения...
В последние дни августа перечитываю "Дневник учителя литературы" Дарьи Николаевой,
печатавшийся в "Литературе" в 2008-2009 годах.
Вдохновляющее чтение.
"У меня так всегда получается: я, убогая, не могу заранее запланировать предполагаемый результат. Тычусь, прикладываю, а потом получается нечто — я и сама не верю, что что-то могло получиться.
Огромная разница между “моими” детьми и “не моими”. “Мои” дети настроены на мою волну, они разделяют мои чувства, они оправдывают мои ожидания и все мои “большие надежды”.
Сегодня в который раз убеждаюсь, что, несмотря на все старания, твёрдо научила своих детей смотреть в книгу и видеть фигу.
Думаю с ужасом: нет, мы были совсем другими, нам этих не понять… Но всё-таки Симон Соловейчик во мне находит что возразить: не понимаешь — можно не понимать, но не любить их не имеешь права. Школа — для них, и если тебя раздражает их корявое взросление, катись на все четыре стороны.
Кому и зачем нужен “квалифицированный читатель”? Почему никто не задаётся целью выпустить из школы квалифицированного пекаря, токаря или медсестру? Хотя, согласитесь, всё это полезные для жизни квалификации. Не квалификация, а прочитанные книжки нужны человеку в качестве жизненного багажа, на будущее, с надеждой и опаской — пригодится. Как дают в дорогу лекарства, сухари, тёплые носки — на всякий случай.
... если год от года литература в школе становится всё более и более сложной, а дети всё более и более сопротивляются чтению, так может быть, мы что-то делаем неправильно? Можно ли духовно обогатиться благодаря “извлечению эстетического смысла”? Нет, нет и нет! Духовно обогатиться можно только испытав чувство — пожалев, полюбив, простив, осудив и возненавидев.
Я действительно испытываю непреодолимую неловкость, доводящую до полного ступора, при выставлении оценок. Пятёрка или двойка “за личные чувства и мысли, за высказывания?” За вопросы? За доверие к конкретному автору или отсутствие доверия? За то, что читать было интересно или неинтересно? За личные склонности? За симпатии и антипатии к героям? За молчание? За то, что человек боится показаться глупым в глазах окружающих умников? За трудный характер? За высказывания на перемене или во время лихорадочных упражнений со шваброй, именуемых “уборкой класса”? Двойку за то, что дома у иного ребёнка никто о литературе никогда и не заикается, вообще размышлять не любит, а жизнь ограничивается только бытовыми интересами и любопытством к личной жизни “звёзд” на сладкое? Моё любимое, излюбленное и единственное домашнее задание — читать. А если не читается? Если я сама в школе так и не одолела с начала и до конца «Преступление и наказание»? Открывала и закрывала, открывала и закрывала. А на днях мне Алёнина мама на родительском собрании то же самое про Алёну говорит. Как я могу ей поставить двойку, не уйдя при этом с “преподавательской работы”, то есть признавая себя человеком, по изначальному уговору достойным пятёрки. Ведь двоечник не может учить?"
И так далее. И короткое интервью Льва Соболева, заслуженного учителя, любимого Учителя автора "Дневника"
В последние дни августа перечитываю "Дневник учителя литературы" Дарьи Николаевой,
печатавшийся в "Литературе" в 2008-2009 годах.
Вдохновляющее чтение.
"У меня так всегда получается: я, убогая, не могу заранее запланировать предполагаемый результат. Тычусь, прикладываю, а потом получается нечто — я и сама не верю, что что-то могло получиться.
Огромная разница между “моими” детьми и “не моими”. “Мои” дети настроены на мою волну, они разделяют мои чувства, они оправдывают мои ожидания и все мои “большие надежды”.
Сегодня в который раз убеждаюсь, что, несмотря на все старания, твёрдо научила своих детей смотреть в книгу и видеть фигу.
Думаю с ужасом: нет, мы были совсем другими, нам этих не понять… Но всё-таки Симон Соловейчик во мне находит что возразить: не понимаешь — можно не понимать, но не любить их не имеешь права. Школа — для них, и если тебя раздражает их корявое взросление, катись на все четыре стороны.
Кому и зачем нужен “квалифицированный читатель”? Почему никто не задаётся целью выпустить из школы квалифицированного пекаря, токаря или медсестру? Хотя, согласитесь, всё это полезные для жизни квалификации. Не квалификация, а прочитанные книжки нужны человеку в качестве жизненного багажа, на будущее, с надеждой и опаской — пригодится. Как дают в дорогу лекарства, сухари, тёплые носки — на всякий случай.
... если год от года литература в школе становится всё более и более сложной, а дети всё более и более сопротивляются чтению, так может быть, мы что-то делаем неправильно? Можно ли духовно обогатиться благодаря “извлечению эстетического смысла”? Нет, нет и нет! Духовно обогатиться можно только испытав чувство — пожалев, полюбив, простив, осудив и возненавидев.
Я действительно испытываю непреодолимую неловкость, доводящую до полного ступора, при выставлении оценок. Пятёрка или двойка “за личные чувства и мысли, за высказывания?” За вопросы? За доверие к конкретному автору или отсутствие доверия? За то, что читать было интересно или неинтересно? За личные склонности? За симпатии и антипатии к героям? За молчание? За то, что человек боится показаться глупым в глазах окружающих умников? За трудный характер? За высказывания на перемене или во время лихорадочных упражнений со шваброй, именуемых “уборкой класса”? Двойку за то, что дома у иного ребёнка никто о литературе никогда и не заикается, вообще размышлять не любит, а жизнь ограничивается только бытовыми интересами и любопытством к личной жизни “звёзд” на сладкое? Моё любимое, излюбленное и единственное домашнее задание — читать. А если не читается? Если я сама в школе так и не одолела с начала и до конца «Преступление и наказание»? Открывала и закрывала, открывала и закрывала. А на днях мне Алёнина мама на родительском собрании то же самое про Алёну говорит. Как я могу ей поставить двойку, не уйдя при этом с “преподавательской работы”, то есть признавая себя человеком, по изначальному уговору достойным пятёрки. Ведь двоечник не может учить?"
И так далее. И короткое интервью Льва Соболева, заслуженного учителя, любимого Учителя автора "Дневника"
суббота, 24 августа 2013 г.
"Потребность необычайного - может быть, самая сильная после сна, голода и любви"
23 (11) августа 1880 года родился русский писатель Александр Грин, автор феерии "Алые паруса"
Несчастий в этой жизни хватило бы на десяток других, а он писал о счастье. Невезучий и не очень удачливый, злой, сильно пьющий, он ассоциируется у русских читателей не со свинцовыми мерзостями во вкусе Горького, а с радостью, полетом, морем – вообще чем-то таким прекрасным и таким блистающим, что бывает только в хороших снах. Проза Александра Грина вообще похожа на хороший сон.
Интересная статья И. Лукьяновой в журнале "Русский мир"
Несчастий в этой жизни хватило бы на десяток других, а он писал о счастье. Невезучий и не очень удачливый, злой, сильно пьющий, он ассоциируется у русских читателей не со свинцовыми мерзостями во вкусе Горького, а с радостью, полетом, морем – вообще чем-то таким прекрасным и таким блистающим, что бывает только в хороших снах. Проза Александра Грина вообще похожа на хороший сон.
Интересная статья И. Лукьяновой в журнале "Русский мир"
пятница, 23 августа 2013 г.
"Титаник", "Атлантида" и Дьявол
Рассказ И.Бунина "Господин из Сан-Франциско" - первый художественный текст, с которым встретятся на уроке литературы одиннадцатиклассники. Школьники - впервые, а учитель - и не сосчитать.
О художественной емкости рассказа Бунина и методике его школьного анализа написано предостаточно статей. Захотелось освежить представление о рассказе.
Интересная статья литературного критика Альфреда Бема, который сделал акцент на "мистический реализм" рассказа. И еще статья о роли мистико-религиозного подтекста в рассказе "Господин из Сан-Франциско" Аллы Злочевской, доктора филологических наук, старшего научного сотрудника филологического факультета МГУ.
Фабула рассказа по сути анекдотична. Только господин из Сан-Франциско собрался пpиcтyпuть «к жизни» (ведь «до этой поры он не жил, а лишь существовал, правда, очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее») - и умер. Невольно вспоминается известная история о том, как на масленицу зашел купец в трактир, заказал водки, блинов, икры, семги и других соответствующих случаю яств, налил стопку, аккуратно завернул в блин икры, поддел его на вилку, поднес ко рту - и помер.
Социальная неприязнь к нехорошему господину, который нажил свои богатства, нещадно эксплуатируя китайцев, а теперь решил неуёмно наслаждаться всем в жизни, лежит на поверхности рассказа.
Нравственно-философская мысль Бунина гораздо глубже. Она связана
- с образом самого корабля, на котором путешествует герой."Венцом" каждого дня на "Атлантиде" был роскошный обед-пир. Поневоле вспоминается библейское предание о пиршестве царя Валтасара перед великим крушением Вавилона;
- с образом стихии, океана. Бунин дает почувствовать читателю всеразрушающую силу слепой стихии, о которой стараются не думать, но присутствие которой тяготеет над всеми.
-с образом капитана, на котором держится вся мощь гиганта-корабля, этого "нового Вавилона, города крепкого". Он — господин его, в него веруют и те, кто веселятся в его верхнем этаже, и те, кто в «девятом его кругу» осуждены на непосильный труд. В нем,капитане, воплощена человеческая гордыня, дерзко бросившая вызов стихии.
Противопоставление двух сил — человеческой дерзости и силы стихии — является в конечном счете движущей силой всей повести (А.Бём).
- с образом Дьявола, которого Бунин взгромоздил на скалы Гибралтара и который не спускает глаз с уходившего в ночь корабля.
"Дьявол был громаден, как утес, но еще громаднее его был корабль, многоярусный, многотрубный, созданный гордыней Нового Человека со старым сердцем. Вьюга билась в его снасти и широкогорлые трубы, побелевшие от снега, но он был стоек, тверд, величав — и страшен. На самой верхней крыше его одиноко высились среди снежных вихрей те уютные, слабо освещенные покои, где, погруженный в чуткую и тревожную дремоту, надо всем кораблем восседал его грузный водитель, похожий на языческого идола".
Рассказ написан Буниным в октябре 1915 года, а апреле 1912 г. в Атлантическом океане затонуло, столкнувшись с айсбергом, крупнейшее пассажирское судно - пароход «Титаник», погибло около полутора тысяч людей. Это трагическое событие, ставшее первым в ряду великих катастроф XX в., таило в себе нечто зловеще парадоксальное: потерпел крушение корабль, созданный по последнему слову техники и объявленный «непотопляемым».
Именно гибель «Титаника», как представляется, явилась главным импульсом к написанию "Господина из Сан-Франциско».
Слишком уж явны здесь типологические переклички между художественным текстом и его прообразом.
"Титаник" уходит в море со стапелей
О художественной емкости рассказа Бунина и методике его школьного анализа написано предостаточно статей. Захотелось освежить представление о рассказе.
Интересная статья литературного критика Альфреда Бема, который сделал акцент на "мистический реализм" рассказа. И еще статья о роли мистико-религиозного подтекста в рассказе "Господин из Сан-Франциско" Аллы Злочевской, доктора филологических наук, старшего научного сотрудника филологического факультета МГУ.
Фабула рассказа по сути анекдотична. Только господин из Сан-Франциско собрался пpиcтyпuть «к жизни» (ведь «до этой поры он не жил, а лишь существовал, правда, очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее») - и умер. Невольно вспоминается известная история о том, как на масленицу зашел купец в трактир, заказал водки, блинов, икры, семги и других соответствующих случаю яств, налил стопку, аккуратно завернул в блин икры, поддел его на вилку, поднес ко рту - и помер.
Социальная неприязнь к нехорошему господину, который нажил свои богатства, нещадно эксплуатируя китайцев, а теперь решил неуёмно наслаждаться всем в жизни, лежит на поверхности рассказа.
Нравственно-философская мысль Бунина гораздо глубже. Она связана
- с образом самого корабля, на котором путешествует герой."Венцом" каждого дня на "Атлантиде" был роскошный обед-пир. Поневоле вспоминается библейское предание о пиршестве царя Валтасара перед великим крушением Вавилона;
- с образом стихии, океана. Бунин дает почувствовать читателю всеразрушающую силу слепой стихии, о которой стараются не думать, но присутствие которой тяготеет над всеми.
-с образом капитана, на котором держится вся мощь гиганта-корабля, этого "нового Вавилона, города крепкого". Он — господин его, в него веруют и те, кто веселятся в его верхнем этаже, и те, кто в «девятом его кругу» осуждены на непосильный труд. В нем,капитане, воплощена человеческая гордыня, дерзко бросившая вызов стихии.
Противопоставление двух сил — человеческой дерзости и силы стихии — является в конечном счете движущей силой всей повести (А.Бём).
- с образом Дьявола, которого Бунин взгромоздил на скалы Гибралтара и который не спускает глаз с уходившего в ночь корабля.
"Дьявол был громаден, как утес, но еще громаднее его был корабль, многоярусный, многотрубный, созданный гордыней Нового Человека со старым сердцем. Вьюга билась в его снасти и широкогорлые трубы, побелевшие от снега, но он был стоек, тверд, величав — и страшен. На самой верхней крыше его одиноко высились среди снежных вихрей те уютные, слабо освещенные покои, где, погруженный в чуткую и тревожную дремоту, надо всем кораблем восседал его грузный водитель, похожий на языческого идола".
Рассказ написан Буниным в октябре 1915 года, а апреле 1912 г. в Атлантическом океане затонуло, столкнувшись с айсбергом, крупнейшее пассажирское судно - пароход «Титаник», погибло около полутора тысяч людей. Это трагическое событие, ставшее первым в ряду великих катастроф XX в., таило в себе нечто зловеще парадоксальное: потерпел крушение корабль, созданный по последнему слову техники и объявленный «непотопляемым».
Именно гибель «Титаника», как представляется, явилась главным импульсом к написанию "Господина из Сан-Франциско».
Слишком уж явны здесь типологические переклички между художественным текстом и его прообразом.
"Титаник" уходит в море со стапелей
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
