Литературные сиблинги: брат и сестра Болконские

Мария Лосева, филолог, писатель, психолог МААП

В парах «брат-сестра» всегда присутствует глубокое личностное сходство и вытекающее из него сходство в поступках. Часто один из пары жаждет принести себя в жертву – словно привычка к служению своему сиблингу снова и снова требует крови. Между ними всегда столь высокое напряжение, что один из разнополых сиблингов часто погибает. При этом в живых остается тот, кто служит, а не тот, кому служат. 

В паре брат-сестра непременно обнаруживается тесная связь. Если они рядом – она эротическая, если раздельно - имеется что-то, обусловливающее их сходство. Либо они любят одно и то же, либо вьются вокруг одного и того же ствола. Здесь как в любви, но отношения между братом и сестрой и есть любовь, духовный инцест.

           Брат и сестра Болконские: Андрей и Марья  (Л.Толстой «Война и мир»)

В семье Болконских плохо приживаются женщины. Мать князя Андрея и Марьи  вообще не присутствует на страницах романа. Даже смертельно раненный, Андрей погружается в  «самое первое далекое детство» и там возникает не мать, а няня – «когда няня, убаюкивая, пела над ним».

Свою первую жену, маленькую княгиню Лизу, князь Андрей мучает совершенно так же, как старый князь Болконский мучает дочь. Перед родами он лишает ее возможности общаться со светом и увозит к отцу в Лысые Горы – к своей родне, с которой она почти не знакома, сам же уезжает на военную службу, предварительно попросив отца не давать матери воспитывать ребенка: «… ежели у меня будет сын, не отпускайте его от себя (. Осознавая, что отец мучает сестру, князь Андрей тем не менее считает  того, кто изводит взрослую женщину геометрией, чтобы «дурь из головы выскочила», подходящим воспитателем для сына.

В роли отца и воспитателя князь Андрей выглядит печально: «Здоровый, по матери кудрявый мальчик сел ему на колени. Князь Андрей начал сказывать ему сказку о Синей Бороде, но, не досказав, задумался. Он думал не об этом хорошеньком мальчике-сыне в то время как он держал его на коленях, а думал о себе. Он с ужасом искал и не находил в себе раскаяния в том, что он раздражил отца, ни сожаления о том, что он (в ссоре в первый раз в жизни) уезжает от него. Главнее всего ему было то, что он искал и не находил той прежней нежности к сыну, которую он надеялся возбудить в себе, приласкав мальчика и взяв его на колени». Отцом для сына выбрана сказка о садисте и мазохисте; не есть ли это бессознательное послание князя Андрея: так и относись к женщинам, как Синяя Борода ко всем своим женам?

Мнение старого князя о женщинах: «Они все такие, не разженишься». То есть любую женщину, которая рядом, следует воспитывать и исправлять, потому что все они из рук вон плохи. Женщины для Николая Болконского – область проекций собственного зла: например, он обвиняет княжну Марью, что она «…поссорила его с сыном, имела против него гадкие подозрения, что она задачей своей жизни поставила отравлять его жизнь (…)». Очевидно, что «отравлять жизнь» и иметь «гадкие подозрения» - специальность самого старого князя. Мучая дочь, Николай Болконский приближает к себе компаньонку и даже обещает «жениться на Бурьенке». В противопоставлении француженки и дочери присутствует скрытый смысл:  княжна Марья исполняет при нем роль жены.

Литературные сиблинги: две сестры (Тургенев "Отцы и дети")

Мария  Лосева,филолог, писатель, психолог МААП  
(Сиблинги - термин, обозначающий потомков одних родителей. Родные братья и сестры.)
Их – двое. Вечные враги и союзники, готовые оттолкнуть и тут же поддержать. Две близкородственные сущности, два человека, имеющие общих родителей, общее детство, общее пространство, общие воспоминания. Любовь и ненависть: сходство, обусловленное родством, и им же обусловленное неприятие.
 На старшего падают все родительские амбиции и он больше подвержен опасности стать носителем «семейного симптома». Часто он присоединяется к родителям в деле опеки над младшим, а порой  расширяет свои спасательские возможности до того, что занимается  спасением всех, берет на свои плечи проблемы рода. Это позволяет благополучно пристроить свою агрессивную энергию, направленную на младшего оккупанта. Младшие при этом имеют более благополучную среду для вырастания, но меньше возможностей для развития. Может быть, именно поэтому в русской литературе в качестве героинь преобладают старшие сестры, младшие предстают их тенями, спутницами. 

          Сестры Локтевы: Анна (Одинцова) и Катя (И. Тургенев «Отцы и дети»)

Одинцова – фамилия Анны по мужу, настоящая фамилия сестер – Локтевы. Одной фразой сказано о жизни их отца - «красавца, афериста и игрока, который, продержавшись и прошумев лет пятнадцать в Петербурге и в Москве, кончил тем, что проигрался в прах и принужден был поселиться в деревне, где, впрочем, скоро умер, оставив крошечное состояние двум своим дочерям». Кроме состояния, отец оставил сестрам и дурную славу – Анне пришлось иметь дело с бедностью и отвержением соседей. Единственным выходом из этих жизненных тягот показалось ей замужество. Оставшись сиротой с сестрой на руках, она вышла за человека намного старше, после смерти оставившего ей немалое состояние, чем было скомпенсировано ее отвращение к мужу.

Старшая сестра в романе Тургенева  платит суровую дань жизни; за счет ее практичности и самоотверженности младшей  открыт свободный путь к нормальному замужеству. Особенности властного и холодного характера Анны объясняются Тургеневым тем, что она в браке с Одинцовым «получила тайное отвращение ко всем мужчинам, которых представляла себе не иначе как неопрятными, тяжелыми и вялыми, бессильно докучливыми существами». Добавим сюда и отца, оставившего дочерям плохое моральное наследство. Анна вынуждена самой своей жизнью противостоять тому мужскому, с чем она успела повстречаться к своим почти двадцати девяти годам. Ее реакция – отказ от своих чувств, чтобы выжить. Потому и проваливается попытка Базарова: он имеет дело с женщиной, чьи примитивные защиты – изоляция и отрицание – всегда на страже ее покоя. Ужас перед собственными чувствами не исчезнет чудесным образом под воздействием базаровской влюбленности. Тем более своим тотальным отрицанием всего, что составляет опору культуры, в которой возросла Анна,  он тоже в какой-то мере «аферист и игрок».

Она страдает от своего нарциссизма – хочет всего и одновременно ничего конкретного. Привычная бесчувственность дает ей силы переносить те страдания, которые выпали на ее долю. Заморожены не только ее чувства к мужчинам – вообще к людям: ее «богатое тело», которое Базаров жаждет отправить в анатомический театр, предназначенное природой для деторождения, в полном подчинении у скованного обязанностью жертвовать духа. И едва ли новому человеку Базарову под силу расшевелить эту снежную королеву – он со своим запалом ниспровергателя смешон и мелок перед огромностью женщины, выполняющей свой долг.

Анна Одинцова несет ответственность за младшую сестру, контролирует ее до деспотизма, играет по отношению к ней роль строгой холодной матери: «Тебе из города привезли ботинки, поди примерь их: я уже вчера заметила, что твои прежние совсем износились. Вообще ты не довольно этим занимаешься, а у тебя еще такие прелестные ножки! И руки твои хороши... только велики; так надо ножками брать. Но ты у меня не кокетка».

Сестры осиротели, когда Анне было уже двадцать, а Кате лишь двенадцать лет. Они так и остались в отношениях взрослого и ребенка, между ними не проскальзывает ничего сестринского. Соответственно, Катя  - тихая и запуганная: «Но Катя отвечала ему односложно: она спряталась, ушла в себя. Когда это с ней случалось, она нескоро выходила наружу; самое ее лицо принимало тогда выражение упрямое, почти тупое. Она была не то что робка, а недоверчива и немного запугана воспитавшею ее сестрой, чего, разумеется, та и не подозревала»; «Катя всегда сжималась под зорким взглядом сестры».

В конце романа сообщается, что после счастливого замужества Кати Анна Сергеевна тоже вышла замуж «не по любви, но по убеждению, за одного из будущих русских деятелей, человека очень умного, законника, с крепким практическим смыслом, твердою волей и замечательным даром слова, — человека еще молодого, доброго и холодного как лед». Тургенев предполагает, что они «доживутся до любви» , и очень может быть: ключевое слово для Анны – «законник» (уж точно не «аферист и игрок»).

Читать статью полностью 

           

Лингвистический КВН. Причастие

Состязательные мероприятия в учебном процессе - вещь привычная. Для ученика важно победить соперника, проявив свои личностные качества и активизировав знания, а для учителя важно взглянуть на своих воспитанников в целом. Соперничество начинается уже  с того момента, когда учитель объявляет имена капитанов, так как набирать команду из 5-6 человек придется самому капитану. При хорошей организации состязание укладывается в один урок.
                                
                                  Лингвистический КВН. Причастие. 
1. "Кто правильнее?" Произнесите правильно: озлобленный, ободренный, позолоченный, разлученный, обобщенный, принявший, повторенный, повторен, повторена, балованный, раскрепленный.
(Команды обсуждают задание минуту, затем, согласно жеребьевке, представители команд произносят слова. Жюри фиксирует ошибки.)
    
2. Домашнее задание "Кто больше?": пословицы, поговорки, афоризмы с причастиями.
( Члены команд  становятся вперемешку,  по очереди произносят пословицы. Замешкался или ошибся - выбываешь из игры. Жюри фиксирует ошибки. Победит та команда, за которой окажется последнее слово.)

3. "Кто быстрее?" Составьте причастие:  из данных букв ( их 13 карточек - Л, С, С, Е, Е, И, И, Й, Я, Я, Т, Щ, Ю) составьте возвратное действительное причастие настоящего времени в начальной форме.
(Учтите, что букв дано больше, чем их может оказаться в слове! Победит команда, которая выполнит задание первой и без ошибок.)

4."Кто внимательнее?" Есть ли ошибка в данном предложении: Издали были видны плывущие бревна на воде.  Ответ обоснуйте.
( Победа присуждается не только за правильный ответ, но и за его обоснование.)

5. Посочувствуйте страдательному причастию! Перед вами текст, вставьте на месте пропусков страдательные причастия  с -НН- в суффиксе:
Познакомьтесь: перед вами страдательное причастие собственной персоной. Согласитесь, как не посочувствовать такому страдальцу. Всеми ... (обиженное), всеми ... (униженное), никем не ... (обласканное), почти не ... (замеченное)! Бедное, бедное страдательное причастие!
( Для достоверности изображения сострадания выходят  по два члена от команды. Один держит трафарет с буквами  -НН-, другой читает составленный текст. Жюри фиксирует ошибки.)

6. Вопрос-шутка. Ответьте на мой вопрос причастиями:  Всегда ли сырое бывает мокрым?
( Нет, не всегда. Оно может быть невареным, нежареным, неприготовленным, недоработанным и т.д.) 

7. Конкурс капитанов. Задание может быть творческим.  
 

Профессия - дилетант

Учителя и педагоги

Существует условное разделение школьных работников на учителей и педагогов. Конечно, это преимущественно люди, занимающиеся одним и тем же делом. Правда, в слове «педагог» слышится что-то совсем школьное, тогда как в «учителе» есть отголосок от заглавной буквы. Но разделение этих понятий важно с точки зрения акцентов, которые делаются, когда мы говорим о педагогической деятельности или учительской профессии.

В учительстве, если не понимать его вульгарно, есть все же некая иррациональность, хаос страстей. А вот педагогика, наоборот, рациональна и упорядоченна. Получается, что с детьми общаются, условно говоря, и педагоги, и учителя, то есть прообразы как бы двух стихий сразу.

С одной стороны — это яркие холерики и невротики, не способные справиться с переполняющими их эмоциями, романтики-идеалисты, проповедники, порой пожирающие свою паству, а порой приносящие себя ей в жертву. С другой — умные и не очень, малоприметные, но полезные тети и дяди, вызывающие то благодарность, то равнодушие, то раздражение.

Педагоги добросовестно трудятся и трезво оценивают свою работу по результатам. Учителя переживают на протяжении всего процесса общения с детьми. Учителя, как яркие кометы, завораживают, но и предвещают опасность. Учительская (в этом смысле) стезя — удел немногих. В учительском деле намного больше интуиции и импровизации, чем ремесла и технологий. Хороших учителей по определению мало. Они редко афишируют свои услуги: «Учу смелости», или «Обучаю искусству быть благодарным», или «Делюсь добротой, оказываю уважение, предлагаю заботу». 

 

Профессионалы и дилетанты

Проблема профессионализма в педагогике как таковая никогда не ставилась. Считалось, что в учителя идут по призванию. О профессионализме заговорили лишь недавно.
В педагогике эти два понятия, профессионал и дилетант, накрепко связаны, и одно неотрывно от другого. Стоит нарушить баланс — катастрофа.

Корень расхождений между профессионалами и дилетантами не в том, как относиться к профессии или как работать. Главное — для какой цели. Дилетант часто вообще не ставит никаких задач, для него важнее процесс. Он работает на сверхзадачу: например, вырастить высоконравственных людей. Дилетант чаще всего не адекватен своим желаниям. Поэтому больше страдает. Его постоянная рефлексия направлена внутрь себя. Именно дилетант бывает воинственным и агрессивным, думает, что защищает детей и идеалы, на поверку же себя — от саморазрушения. Основа дилетантизма — любовь. Но и любовь к детям нередко становится лишь отражением собственного самолюбия.

 Профессионал наигрался в чадолюбие, научился управлять своими эмоциями, не стесняется уже черновой неромантической работы. Он готов обслуживать детей, получать за эту работу деньги и не видит в ней свой крест и свою судьбу. Он старается делать лучше, зарабатывать больше. Профессионал покрывает всю сферу педагогической деятельности: он воспитатель, предметник, организатор, управленец. Для него главное — удовлетворить конкретный образовательно-воспитательный запрос, подобрать методику и технически грамотно исполнить. Он не питает иллюзий, лишен мессианских заморочек. Делает конкретную работу и несет конкретную ответственность за результат.

 Но при этом у дилетанта на практике может лучше получаться общение с детьми, чем у профи. Ведь область человеческих отношений иррациональна и не поддается холодному вычислению с точной дозировкой нужного количества эмоций.
Профессионал — обычно педагог, человек обучающий, передающий с помощью различных средств и приемов конкретные знания. Дилетант метит в Учителя.
Профессионал индивидуализирует педагогический процесс по необходимости (тактически), дилетант — по потребности (стратегически).
Дилетантизм — особое топливо внутреннего горения. Без него далеко не уедешь. Но нужны и рельсы, строгое расписание, регулярные остановки. Кому нужен поезд, мчащийся в никуда?

Идеальный портрет: педагог с опытом, научившийся владеть собой, избавившийся от недуга «коллекционирования» детей. Он способен ясно понимать задачи и подбирать индивидуальную методику. Он не потерял любви к профессии, сохранил внутренний огонь (тот, который светит, греет, но не сжигает).
Получается идеальный образ профессионального дилетанта, который ощущает и просчитывает, любит и не сходит с ума, верит и сомневается. К нему можно лишь стремиться. Но без него во многом условный спор о дилетантах и профессионалах становится безобразной явью.
Чистое дилетантство — безответственное любительство, удовлетворение лишь своих желаний. Но чистый профессионализм в педагогике не работает: человеческие отношения, в которые вступают учитель и ученик, предусматривают комфортный эмоциональный фон; решение учебных и воспитательных задач часто возможно лишь через личность педагога, через отношение к нему. А «машинное» техническое включение чувств «по необходимости» невозможно.
Из статьи А.Берштейна в журнале "Отечественные записки"

10 фильмов о первой любви,которые стоит показать детям

Первая любовь может быть разной: робкой, неразделенной, сильной, взаимной и даже безумной. Она может прийти внезапно в тринадцать или даже поздно в восемнадцать лет, а может всю жизнь с самого младенчества сопровождать тебя. Какой бы она ни была, в любом случае, она навсегда меняет человека, делая его взрослее, поэтому мы собрали 10 очень разных фильмов о первой любви, которые необходимо посмотреть детям.
                                                     

                                                       Посмотреть список фильмов

О компрессии художественного текста

Одним из определений цельности текста является такое: текст является цельным, если его можно сократить без ущерба для содержания до объема одного высказывания.
Существует два диаметрально противоположных взгляда на проблему компрессии текста. В соответствии с одним из них, компрессия неправомерна и недопустима, с другим — правомерна и необходима.
В некоторых работах по эстетике утверждается, что "..в художественном произведении каждая фраза является как бы единственно возможной, в ней ничего нельзя изменить без ущерба для выразительности и смысла произведения."

Близкого к подобной точке зрения мнения придерживается и Л.Н.Толстой. "Я сказал, что сказал" — вот единственный ответ художника на вопрос о том, что он хотел сказать своим произведением. И проверить себя он не может иначе, как вновь повторить теми же самыми словами весь свой роман" (Выготский,1987).
В конечном итоге смысл любого текста можно всегда свести к одному высказыванию. Сложность в отношении художественного текста состоит, однако, в том, что при представлении его в виде денотативной цепочки он превращается в подобие публицистического текста. Иными словами, при адаптации и компрессии текста может происходить утрата взгляда автора на действительность из-за того, что невозможно кратко передать многомерный смысл художественного текста.
Поскольку необходимость сокращенного представления содержания художественного текста сегодня не подлежит сомнению, вопрос заключается лишь в том, как это сделать с наименьшими потерями и для смысла текста, и для эстетического воздействия.

В качестве иллюстрации к развиваемым положениям приведем два кратких описания содержания одного и того же известного произведения.
Первый пример."Придавленный бедностью, озлобленный своим бессилием помочь людям, ... герой романа решается на преступление, на убийство отвратительной старухи-процентщицы, извлекающей прибыль из людских страданий".
Такая аннотация позволяет определить название текста со стопроцентной вероятностью, поскольку есть ключевые слова (преступление, убийство, старуха-процентщица), есть предикаты (озлобленный) и есть динамика (решается).
Возможен, однако, и иной пересказ содержания того же самого текста: "Молодой человек..., живущий в крайней бедности, по легкомыслию, по шаткости в понятиях, поддавшись некоторым странным, "недоконченным" идеям, ... решился, ... убить одну старуху, дающую деньги на проценты... Неожиданные вопросы встают перед ним. И он кончает тем, что принужден сам на себя донести...".

Первый вариант  — это передача, условно говоря, на уровне значений. Есть некий человек, и этот человек убил старуху. При этом причина  видится автору аннотации в том, что этот человек беден.
Второй вариант пересказа содержания текста может вызывать у читавшего "Преступление и наказание" некоторые возражения, поскольку представляет собой передачу содержания на уровне личностных смыслов. По этой версии Раскольников убил старуху потому, что поддался "недоконченным" идеям. Напрашивается вывод: "странные" теории опасны, а тот, кто поддается им, должен быть наказан.
Для того, чтобы прояснить ситуацию, следует сказать, что первый вариант взят из учебника по истории литературы, а второй принадлежит Достоевскому. Причем пересказ содержания автором является не чем иным, как формулировкой замысла, лежащего в основе модели произведения.
 Конечно, самых разных представлений смысла текста в сжатом виде и тем самым различных интерпретаций может быть много. Можно сказать, что у художественного текста существует столько же интерпретаций, сколько читателей.
Вопрос, однако, заключается в том, насколько адекватной будет та или иная интерпретация авторскому смыслу текста, иначе говоря, как реконструировать истинный смысл текста. Вместе с тем теоретически трудноосуществимое сжатие художественного текста с легкостью совершается нами каждый раз, когда мы пересказываем содержание прочитанного произведения человеку, его не читавшему.

Цитата. Гениальность и помешательство

"Мания писательства есть не только своего рода психиатрический курьез, но прямо  особая форма душевной болезни." 
 Чезаре Ломброзо, итальянский судебный психиатр и антрополог

По его мнению, вся художественная литература создается людьми упорными, настойчивыми, способными на длительное и подчас многократное переписывание своего текста, людьми,
готовыми к мелочной и детальной проработке каждого своего абзаца, каждого написанного предложения. А это, в свою очередь, связано с определенной мрачностью и угрюмостью характера.